Гегелева апофтегма **** достигает своей истинной формы и принимает такой вид: логическое эвольвирует ***** в природу, а приро..
Или, скажем, аппендикс, он всегда при нас. В цепи, связывающей нас с обезьяноподобными праформами, есть недостающие звенья. В конце концов, что такое те несколько по..
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
«Матвей Радаев», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«С того берега», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предисловие к "Думам" Рылеева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кавказские воды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя исповедь», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
«Предисловие к сборнику: "Русская потаенная литература"», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Огарев Николай Платонович
Помните ли вы меня? А я - когда думаю о моих друзьях, казненных,
сосланных, заточенных по тюрьмам, - так вспоминаю и вас. В моих
воспоминаниях даю право гражданства вашим чужеземным лицам.
*
Где вы теперь?.. Благородная шея Рылеева, которую я обнимал как шею
брата, - по царской воле - повисла у позорного столба. Проклятие народам,
побивающим своих пророков!
*
Рука, которую мне протягивал Бестужев - поэт и воин, - оторвана от пера
и оружия; царь запряг ее в тележку, и она работает в рудниках, прикованная к
чьей-нибудь польской руке.
*
А иных, может, страшнее постигла кара небесная: может, кто из вас,
опозоренный чином или орденом, продал свою вольную душу за царскую милость и
кладет земные поклоны у царских порогов.
*
Может, он наемным языком славит царское торжество и радуется мучению
своих друзей; может, он на моей родине купается в нашей крови и хвастает
перед царем нашими проклятьями, как заслугою.
*
Если издалека, из среды вольных народов, долетят к вам на север мои
грустные песни, пусть звучат они над вашей страною и, как журавли весну,
предскажут вам свободу.
*
Вы узнаете меня по голосу. Пока я был в оковах, я свертывался, как
змей, и обманывал деспота. Но вам открывал я тайны моего сердца и был с вами
простодушен, как голубь.
*
Я теперь изливаю на свет мою чашу яда. Горяча и жгуча горечь слов моих;
она вышла из крови и слез моей родины. Пусть же она жжет и грызет - но не
вас, а ваши оковы.
*
А если кто из вас станет упрекать меня, то его упрек покажется мне лаем
пса, который так привык к терпеливо и долго носимой цепи, что кусает руку,
ее разрывающую.
ПРИМЕЧАНИЯ
15. Д 1860. Перевод Н. П. Огарева.
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
Д 1860 К. Ф. Рылеев. Думы, Лондон. Изд. Искандера, 1860.
... Молодой этот питомец так послушен и переимчив, что, когда я после иду с ним по деревне, он не оставляет без порядочной угонки ни одной курицы, ни одного цыпленка; и на днях еще старая Акулина, птичница моего дяди, всенародно приносила мне жалобу, что Мельмот, резвясь, задушил пары две утят и распугал весь утиный табор, вверенный главному ее начальству. Я смеялся и оправдывал Мельмота молодостью и глупостью; но тетке моей, кажется, это оправдание было не по сердцу: она заметила мне, что такую негодную собаку должно держать или взаперти, или на привязи. - Перескочи, если хочешь, через это отступление и читай далее. - В восемь часов являюсь я к завтраку, принимаюсь за свой черный хлеб с молоком и прехладнокровно выслушиваю неблагосклонные намеки моей тетушки и ее тетушки насчет моего вкуса или блестки сельского остроумия молоденькой кузинки, которая, будучи рада случаю, не хочет оставаться в долгу на мои шутки над ее заученною чувствительностью, или, как у нас когда-то говаривали, сентиментальностью, и над ее провинциально-жеманным полудетским кокетством. После завтрака дядя водит меня по саду или по другим хозяйственным заведениям; толкует мне то и другое: я слушаю обоими ушами, хотя, признаться, ничто из хозяйственных наставлений дядюшки в них не залегает. Кажется, бог не создал меня ни агрономом, ни садоводцем, ни прочим и прочим, в чем полагается главное и существенное достоинство сельского помещика; да, кажется, я и не готовлю себя в члены их деятельного и трудолюбивого общества. Так время уплывает до обеда. В час мы садимся за стол. После обеда и неизбежного кофе с густыми сливками три главы домочадцев уходят отдыхать, кузина мечтать за работой, дети бегать по саду, слуги дремать в передней либо шушукать с горничными; а я, взяв Мельмота и страннический мой посох - суковатую палку, снова пускаюсь бродить по окрестностям, иногда с книгой... Не дивись и не бойся за меня: не думай, будто бы я, наперекор с молью, роюсь в старинной наследственной библиотеке дяди. Нет, мой друг! Я взял с собою из Петербурга порядочный запас разноязычных новостей всякого рода и когда устаю от прогулок, то, бросившись где-нибудь под тень дерева, прочитываю по нескольку страничек из книги, которую своевольная судьба подсунет мне в руки...
