.. - Времени у меня в обрез, - повторил чиновник и начал искать карандаш. - Нет, вы все-таки послушайте, - сказал я. - Теперь лишь и начинается самое интересное...
Вы с ней все чаще бываете вне дома: это повод, чтобы не трахаться...
, - настолько предстоявшая ночь с проституткой, Ъ женщиной, которая занимается любовью, как ремеслом, казалась ему нелепой, полной чего-то бестолкового, воплощением малень..
Blut, sag ich dir, wird deine ganze Seele fallen. Schiller [Кровь, говорю тебе, всю душу твою переполнит. Шиллер (нем.)]
Полдень сиял над Москвою. Народ толпился по улицам; казалось, все было оживлено этой заботливой, странной, мелочной жизнью, всегда господствующей в общей массе людей. В это время молодой человек с веселым лицом, с быстрыми огненными глазами пробирался через городскую площадь, внимательно бросая пронзительные взоры на проходящих. "Здравствуй, Леонид", - сказал он, подходя к юноше, который в задумчивости стоял, облокотясь на решетку церкви Василья Блаженного, и бледное лицо его изображало непонятную грусть. Леонид. А, это ты, Вольдемар. Но что значит странная улыбка на твоем лице? Вольдемар. Мне смешна твоя задумчивость; о чем, кажется, печалиться, когда ты успел выбрать такое удобное место обозревать эту пеструю толпу проходящих? Ну, право, здесь как нельзя лучше можно делать психологические наблюдения и от души посмеяться. Леонид. Смеяться... Но что же нашел ты тут смешного? Вольдемар. Как что смешного? Да взгляни на все эти лица; посмотри на этих суетящихся лавочников, заметь это желание воспользоваться хотя копейкою барыша, эти смешные приемы, эти беспрестанные повторения одних и тех же слов: "сахар, чай, кофий - все есть у нас; пожалуйте, барин". Какую досаду наводят они на сморщившееся лицо этого старика, олицетворенную идею скупости; посмотри на эту толстую рожу осанистого купца, который с самодовольным видом выступает, поглаживая бородку, как будто бы его везли на сундуках золота; видишь ли эти вытянутые фигуры тонных дам, которые спешат втридорога заплатить за всякий товар, чтобы украсить свои отцветшие уродливые лица; посмотри на этого барина, который со всею дворянскою важностью отправляется забирать как можно более вещей - в долг. Ну, скажи, Леонид, не смешны ли все эти фигуры? Не заставит ли тебя хохотать эта заботливость, ни к чему не ведущая, эта заботливость, которую можно назвать беспечностью, эта суетливость, которую можно назвать бездействием? Не смешно ли видеть этих людей, которые целую жизнь хлопочут, чтобы ничего не сделать? Леонид. Нет, Вольдемар, я еще ничего не вижу здесь смешного. Досадно и жалко! Целая толпа, которая живет без всякой цели в жизни или с какою-нибудь мелочною целью, с каким-нибудь эгоистическим чувством, унижающим человечество.
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Тигр, Стамбул, своих заграбь*, Что камни с берегов сдирает; Но чтоб орлов сдержать полет, Таких препон на свете нет. Им воды, лес, бугры, стремнины, Глухие степи - равен путь. Где только ветры могут дуть, Доступят там полки орлины.
Пускай земля как понт трясет, Пускай везде громады стонут, Премрачный дым покроет свет, В крови Молдавски горы тонут; Но вам не может то вредить, О россы, вас сам рок покрыть Желает для счастливой Анны. Уже ваш к ней усердный жар Быстр_о_ проходит сквозь татар, И путь отворен вам пространный.
Скрывает луч свой в волны день, Оставив бой ночным пожарам; Мурза упал на долгу тень; Взят купно свет и дух татарам. Из лыв густых выходит волк На бледный труп в турецкий полк. Иной, в последни видя з_о_рю. Закрой, кричит, багряной вид И купно с ним Магметов стыд*; Спустись поспешно с солнцем к морю...
